Новый Рим

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый Рим » Здесь и сейчас » 16.01.2511. 09:00. II ном, госпиталь им. матери Терезы


16.01.2511. 09:00. II ном, госпиталь им. матери Терезы

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Одним из кредо, которые воплощало римское правосудие, была незамедлительность. При этом скорость реагирования на события удваивалась, стоило только придти высочайшему распоряжению. Пожалуй, именно поэтому документы на арест Аурелио Канти были составлены и  подписаны в тот же день, когда вышла злополучная газета, а следователь появился на пороге палаты утром следующего дня.
Санитарка, убиравшая в палате, поспешила удалиться, испуганно глядя на представителей власти. Двое полицейских встали по обе стороны двери, следователь же подошел к изножью кровати.
Это был худощавый человек примерно одних с Канти лет, с довольно непримечательным лицом и очень экономными движениями, свойственными людям, которые привыкли себя сдерживать.
- Господин Канти, я здесь, чтобы поместить Вас под арест по обвинению в государственной измене.
Это были страшные слова. Под давлением властных структур правосудие могло стать пристрастным, и порой случалось даже так, что простые граждане просто исчезали без суда и следствия. Имя цензора, как и других обвиняемых, все же было на слуху, и предстоял публичный процесс.
- Вы можете ознакомиться с ордером, - на стол перед Канти лег планшет. - Поскольку Ваше состояние не расценивается как тяжелое или требующее постоянного ухода, Вы будете переведены в тюрьму на время судебного разбирательства, и пробудете там до вынесения приговора. Далее будет так, как решит суд.
Следователь замолчал, сверяясь с линкером. Потом, помедлив немного, приказал офицерам выйти и подождать в коридоре.
- Господин Канти, Вы не узнаете меня? - спросил мужчина, когда за полицейскими закрылась дверь. Он вопросительно взглянул на цензора, лицо его как будто немного смягчилось.

+1

2

Еще вчера во второй половине дня, после посещения Горильи, Лио попытался связаться с бароном фон Вольфом, которому собирался рассказать и о шантаже и о своих подозрениях. Лично с Цербером Канти знаком не был, а потому звонил в приемную, номер которой был общедоступен. Секретарь сказал, что его милость сейчас занят. Лио попросил сообщить фон Вольфу о своем звонке, упомянув, что хотел бы поговорить о деле государственной важности. Подробнее Аурелио распространяться не стал, уточнив лишь на всякий случай собственное местоположение. Поэтому, он, конечно, ждал ответного шага к общению с той стороны. Но чтобы вот так вот сразу и арест? Лио изумленно поднял правую бровь, несколько секунд разглядывал представшего перед ним резвого исполнителя чужой воли (не до конца понятно чьей) и, приподнявшись на локтях взглянул на планшетник. Не будучи напрямую связан с прокурорскими или судебными буднями, Аурелио, естественно не знал, как должен выглядеть ордер, но казенная форма с выделенным жирным шрифтом его именем показалась цензору достаточно убедительной. К тому же форма следователя и его сопровождения уже произвели должное впечатление на скрывшуюся и так и не успевшую сделать ежедневную уборку санитарку. Канти кивнул в знак того, что услышал и принял к сведению сообщение о тюремном заключении. Нельзя сказать, чтобы это было шоком, но все же Лио не ожидал такой суровой стремительности. Но видимо, служба безопасности работала намного оперативнее рафинированного Управления цензуры, которое волокитствовало с организацией комиссии по рождественской статье несколько дней, да и не приняло никаких жестких решений…
На последний вопрос Лио ответил не сразу, вновь удивившись, изогнул бровь и поднял глаза на следователя. Тщательнее рассмотрев офицера, цензор так и не смог признать его.
- Простите, нет, - наконец сказал он спокойным голосом, в котором не сразу проскальзывало вполне понятное в этой ситуации напряжение. – Мы знакомы?
Во взгляде Лио появилась искренняя заинтересованность, которая, впрочем не полностью скрыла настороженную тревожность. И все же, даже в этих обстоятельствах, в Лио проснулось любопытство. И выяснить, откуда его знал этот следователь, оказалось для Аурелио сейчас важнее, чем прояснить свое ближайшее будущее: куда именно его определят и будет ли  у него возможность связаться с матерью…

0

3

- Знакомы? Можно и так сказать, - следователь снял фуражку, открыв высокий умный лоб. От этого его лицо стало казаться еще более вытянутым и острым, а глаза, не затененные козырьком, оказались крупнее, и выдавали долю семитской крови . - Скорее всего Вы и не вспомните, но я учился с Вами в параллели в Академии. Мы вместе посещали дополнительные занятия по истории государства и права. Меня зовут Петр Баум, - он замолчал на мгновение. - Мне очень жаль, что мы встретились  с Вами при таких безрадостных обстоятельствах.
Мужчина взял планшет из рук Канти, и его пальцы легко пробежались по поверхности экрана.
- Господин Прокуратор знает о том, что Вы хотели с ним связаться, но сейчас он не может с Вами встретиться. Он послал меня, чтобы разобраться с Вашим делом и сопроводить Вас к месту предварительного заключения. Поскольку Вы сообщили, что есть дело государственной важности, о котором Вы хотели бы поговорить, я здесь, и я очень внимательно готов Вас выслушать. Также хочу предупредить, что все сказанное Вами  в данный момент не станет пока что заноситься в дело. Пускать это в ход или нет, будет решать господин барон. 
Баум пододвинул к кровати стул и аккуратно сел.
- Я надеюсь на Вашу откровенность. В данный момент дела Ваши плохи.

+1

4

Лио никогда в жизни не вспомнил бы этого апостольского тезки. Он вообще не особенно ностальгировал по временам учебы. Тем паче по случайным в общем-то соратникам по дополнительным курсам.  Он бы еще узнал, например, Пауля Штайнера… Но то были совсем другие, сильно более интимные отношения…
«Интересно, сколько раз в неделю, он говорит о сожалении, что встречаться приходится при таких обстоятельствах?» - подумалось цензору. Будь он отчужденным зрителем этой сцены, Канти сделал бы кислую ухмылочку. Но будучи вовлеченным актером, он позволил себе лишь нейтральный кивок головой. «Какой занятой наш Эрих…» Впрочем, прокуратору действительно могло не хватать времени, особенно, если верить слухам о его исключительной любви самому следить за происходящими делами… С другой стороны, личное отсутствие могло быть знаком, что фон Вольф просто не видит смысла в общении с цензором, решения о судьбе которого и так уже приняты… Лио цепко всмотрелся в лицо следователя. Сейчас он быстро анализировал все доступные данные, которых, конечно, было крайне недостаточно… В глазах барона появилась ирония. Он слегка наклонил голову набок после слов о том, что сказанное им не будет автоматически заноситься «в дело». Этим следователь оставлял себе пространство для маневра, а арестованному как бы давал почувствовать себя комфортнее, чтобы расположить к большей открытости. Кроме того, Баум явно старался вести себя как человек, а не просто исполнитель, четко следующий инструкциям. Не зря же он акцентировал внимание на их пусть и слабой, но такой неформальной связи из общего академского прошлого. Лио захотелось хохотнуть, но он сдержался. Разве можно было повестись на такие уловки?
С другой стороны, был ли у него выбор? Даже если фон Вольф и не ждал от этой встречи каких-то существенных поводов для изменения дальнейшего положения Канти, он вряд ли послал случайного подчиненного. Учитывая совокупность всего… Да и некоторые слова следователя можно было расценить как намек на то, что тот имел личную беседу с фон Вольфом, в ходе которой получил дополнительные инструкции. Это означало бы определенную степень доверия, которое было бы излишним, если бы реакции Аурелио уже не имели никакого значения. Безусловно, цензор находился сейчас в подвешенном состоянии. Но судя по всему, ему имело смысл кое-что рассказать…
- Конечно, плохи. Не зря же я в госпитале, - улыбнулся Лио и задорно посмотрел на Баума. Канти устроился на кровати поудобнее и глянул в закапанное дождем окно, словно отложив следователя в сторону. – Вы говорите, что надеетесь на откровенность… Я так понимаю, что Прокуратору все же интересно узнать, что я хотел сообщить ему вчера. И вы передадите ему мои слова лично…
Аурелио вновь иронично глянул на собеседника. «Вряд ли ты знаешь о моей аудиенции у Императора… Интересно, что знает о ней фон Вольф?» Ответа не было и ждать его не приходилось. Но как бы то ни было, цензор решил не распространяться о данном Александру обещании.
- Думаю, вам будут полезны факты без моих измышлизмов, - Лио вновь улыбнулся. Мысленно он уже провел этот разговор, а потому дальнейшие слова произносил практически без эмоций. После беглого, секундного проигрывания в голове, говорить было уже совсем несложно. – Факт первый. Шантаж. Третьего января в своем офисе от курьера я получил информационный кристалл, на котором содержались материалы о моей персоне, которые мне не хотелось бы придавать огласке. Кроме того, там было предложение о том, чтобы сохранить эти материалы в тайне, если я не буду препятствовать публикации никаких статей о Ее Величестве. Факт второй. Три дня назад я был госпитализирован после неудачной прогулки с матерью около нашей виллы. Подробности о поступлении, полагаю, вам без затруднений сообщат врачи. С этого момента я уже не исполнял свои служебные обязанности. Факт третий. В связи с моей нетрудоспособностью на мое место в «Голос Империи» руководством Управления цензуры был назначен временно исполняющий обязанности. Факт четвертый. Главный. Вчера появилась статья «Прошлое Императрицы». Вряд ли она обошла внимание моего временного заместителя, – намекать на то, что врио скорее всего был назначен при личном внимании Хавьера де Алигьо, Лио не стал, считая что это и так лежит на поверхности. К тому же не в его положении и не этому следователю имело смысл говорить о таких подозрениях. А вот  о других, менее явных подозрениях упомянуть, пожалуй, стоило… И после небольшой паузы Канти продолжил. – Да… Факт пятый. Те материалы с информационного кристалла… Собственно, это было фото и видео. – Тут Лио усмехнулся, подумав, что это звучит намного пошлее того, что было на самом деле. – Так вот. Они были сделаны на территории «Testa о Croce». Поэтому, при определенном угле зрения здесь можно усмотреть вольное или невольное участие Джона Гейта…
Аурелио немного помолчал и улыбнулся, давая понять, что закончил.
- Полагаю, теперь настал черед более подробного допроса.

Отредактировано Аурелио Канти (2014-02-08 12:26:51)

+1

5

Канти, как и любой другой на его месте, упирал на свою невиновность и непричастность. Баум отметил как меняется его лицо, голос, но не разделил с цензором ни иронии, ни задора. Для этого были причины, и мужчина поспешил их объяснить. Сделав отметки в электронном блокноте, он заговорил наконец.
- Господин Канти, я понимаю, что Вы свято уверены в своем алиби, но я сейчас поясню как Ваши обстоятельства выглядят со стороны следствия. Получив сведения о том, что готовится к публикации статья порочащего Императрицу содержания, Вы пошли у шантажиста на поводу, пренебрегая обязанностями гражданина и должностного лица ради личной безопасности. Следуя этике и долгу, Вам следовало сообщить в полицию о факте шантажа, даже если Вам угрожала опасность быть... разоблаченным и наказанным за Ваши действия. В этом случае Вы могли бы надеяться на более мягкое отношение следствия. Но Вы смолчали. Более того, зная о статье, Вы могли травмировать себя нарочно, это не так сложно. Вы, разумеется, не исполняли обязанности цензора в день выхода материала. Но Ваша травма открыла путь для подставного лица, назначенного де Алигьо. Безусловно, де Алигьо, как и представители семейства Гейт будут привлечены к следствию. Но в данный момент мы говорим именно о Вас. И, повторюсь, Ваши дела плохи. Ваша осведомленность уничтожила Ваше алиби.
Баум смотрел на цензора с долей сочувствия. В отличие от Канти, он помнил бывшего одноклассника довольно хорошо благодаря своей редкой памяти, и в годы учебы составил о нем достаточно приятное мнение как о человеке безусловно умном и способном. Прокуратор направил сюда Баума, не будучи осведомленным об этом, но следователь не собирался повторять ошибку Канти и отклоняться от служебного долга. 
- Поскольку эти обстоятельства вскрылись, то я должен спросить так же о Ваших догадках. Это будет нелишним. Другой немаловажный вопрос: что было на тех записях, которыми Вас шантажировали? Мы вполне осведомлены о том, что развлекательные комплексы иногда предоставляют необычные услуги, в рамках разумного, конечно. Как Вы думаете, в чем бы Вас могли обвинить, если бы записи были обнародованы? Употребление психотропных веществ, психо-сексуальные девиации? Поведение, порочащее достоинство гражданина и офицера? Или, может быть, даже передача конфиденциальной или служебной информации?

+1

6

«Свято уверен?» - Лио лишь ухмыльнулся в ответ. Его «алиби» в свете информации о шантаже выглядело настолько подозрительно, что говорить об уверенности в его надежности было даже забавно. Собственно, дальнейшие рассуждения следователя во многом повторили слова самого Канти, которые он сказал вчера Горильи о том, как именно при желании можно представить госпитализацию. Утверждение же Баума, что Аурелио следовало сразу рассказать о том информационном кристалле, выглядели совершенно правильными только теперь и только в устах следователя. В момент получения кристалла Лио не предвидел, что окажется в такой глупой ситуации. Ему думалось, что увидев непроходную статью, он ее просто завернет на правах цензора и лишь после этого и в случае необходимости обратится в соответствующие инстанции. Теперь же действительно было поздно. И говорить о своих прошлых мыслях было ни к чему. И потому Аурелио лишь спокойно слушал Баума.
- Какого рода догадки вас интересуют? О чем именно? – спросил Канти. Тут Лио вдруг до конца осознал, что сейчас является не субъектом, а объектом. Развитие событий могло привести к весьма неприятным последствиям. И не смотря на то, что шевелить лапками всегда имело смысл, сейчас Канти ощущал себя скорее щепкой, которую несет бурный поток, чем уверенным пловцом в приветливой бухте. – Не думаю, что сведения о характере тех фото и видео будут полезны для вашего… следствия, - произнес цензор с едва заметной меланхолией в интонации. Тем не менее, было уже бессмысленно упорствовать в нежелании разглашать подробности о компромате. – На записях была запечатлена моя тренировка с неким Ли Бо, проходившая в зале Testa o Croce. Насколько я знаю, это бывший гладиатор. Кроме того, он ханец. Я брал у него уроки рукопашного боя. - Оценивающе посмотрев на офицера, Лио хотел увидеть его реакцию. В конце концов, это первый раз, когда Аурелио рассказал кому-то о тех тренировках. В некотором смысле было даже любопытно, что теперь скажет Баум.

0

7

- Рукопашного боя - и только? - на мгновение на лице следователя ярко отразилось изумление.
Баум ожидал чего-то более серьезного, нежели какие-то тренировки с вольноопущенником. Следователь рассматривал Канти, гадая, почему тот так малодушно среагировал на ничножные материалы. В глазах Баума это была безусловная слабость характера- качество весьма непривлекательное.
- Господин Канти, хочу Вас успокоить: эти сведения весьма малозначимы. В некоторых родах войск до сих пор используют ханьских рабов или вольноотпущенников для обучения рукопашному бою. В пехоте, кажется, и в десантных войсках. Навыки борьбы с реальным врагом, если Вы понимаете о чем я. Может быть, те, у кого богатая фантазия, могли бы измыслить нечто дурное, но даже если у Вас с вольноотпущенником была интимная связь, это не считается противоправным действием в глазах закона. Разве что Ваша репутация была бы подмочена, - Баум устало потер щепотью глаза и переносицу. - Сейчас мне хотелось бы знать две вещи. Во-первых, есть ли у Вас подозрения о том, кто именно был этим  шантажистом или заказчиком статьи. Во-вторых, где сейчас находятся эти материалы. Это необходимо, чтобы привлечь к расследованию Гейтов. И упомянутого Ли Бо.
Баум вопросительно посмотрел на цензора, перебирая в голове возможные варианты развития событий. К сожалению, он не был сейчас уверен в успехе своего прогнозирования. Но как мужчине казалось, процесс может получиться очень громким. Даже излишне.

0


Вы здесь » Новый Рим » Здесь и сейчас » 16.01.2511. 09:00. II ном, госпиталь им. матери Терезы